Медаль

У всякой медали две стороны.
Пословица.

    Все началось 9 мая 1945 года. Мы победили. С тех пор прошло много лет, постарели участники боев, многие умерли. Но мой дядя все еще жив и представлен к медали “60 лет Победы”. Он давно уже не молод, здоровье не балует его, стало тяжело ходить - болят ноги. Поэтому он попросил меня отвезти его на награждение, здесь совсем рядышком, через несколько домов в школу. Я, конечно, согласился.
    Но накануне произошло непредвиденное событие. Позвонил друг Серега и сказал, что приедет ко мне с ночевкой. Ладно, говорю, приезжай, а сам сразу в магазин. Стою перед витриной и думаю: “Какую брать ?” Сереге с утра по делам, мне к 12-ти дядю в школу везти, ну, и выбрал я фляжку “Гжелки” 375 грамм.
    Приехал Серега, сели, слово за слово, водка сразу и кончилась, а настроение- наоборот, только началось. Сидим, молчим, друг на друга глядим. Серега и говорит:
- Что-то и разговор у нас не клеится.
-  Да, совсем не идет.
- Тогда чего думать-то, пошли за второй.
   Мы и пошли. Взяли “Путинку”. Я всегда настороженно относился к нашему президенту, и не зря. Вторая была явно лишней, но понял я это, когда она кончилась. Последнее воспоминание- размытое пятно в экране телевизора.
    С утра кто-то в бок пихает, открываю глаза- стоит Серега, просит за ним дверь запереть. Откуда силы- то у него? С трудом поднялся, чувствую: вот оно пришло- раскаяние. Комната вращается вокруг меня, конечности ватные, во рту как рота китайских саперов оправилась. Пошел в ванну приводить себя в порядок. Перед дядей в таком виде стыдно показаться.
    Худо-бедно, часа через два стал похож на человека. Тут и дядя заходит (у нас квартиры на одном этаже).
- Поехали?
- Поехали,- говорю, а сам дышу в сторонку.
  Несколько минут, и мы у школы. Прямо к крыльцу не подъехать, поставил машину недалеко, и идем медленно. Дяде явно тяжело, но виду не показывает, человек старой закалки - бывшая шпана, из Черкизово. Мне тоже нелегко, но держусь.  
   Прямо на входе в школу ветеранов встречают нарядные старшеклассники, помогают подняться по ступенькам, снять пальто и проводят к столу на регистрацию. Меня взяла под руку какая-то девочка, говорит: ”Вот сюда, проходите, пожалуйста”.  Неужели так плохо выгляжу?
   В гардеробе старички раздеваются, позвякивают многочисленные медали, тускло отсвечивают орденские планки. Дядя разделся, получил номерок и пошел на регистрацию. Я сказал, что подожду его в холле и пристроился на скамейку.  Рядом со мной сидела какая-то бабушка и беседовала со старичком о подвигах молодости и болячках старости.
Обхватив голову руками и закрыв глаза, я старался не слушать. Кругом шумными толпами носились детишки, у них свои заботы. Я и в хорошем самочувствии плохо переношу детский гам, а здесь и вовсе  чуть дух не испустил. Дяди все не было.
   Наверное, уже награждают, - решил я. Подошел к охраннику, дышу носом, спрашиваю, где, мол, проходит церемония.
- Да в актовом зале.
 Я учился в этой школе, знал, где что находится, быстро добрался до актового зала. Можно было бы и на скамейке посидеть, но, думаю, дяде будет приятно, если я посмотрю, как ему вручат медаль.
   Зашел, забился в уголок. У батареи медсестра с аптечкой, если кто особо разнервничается. На сцене выступает представитель районной управы, говорит хорошие, нужные слова. Вспоминает, что Победа досталась великой ценой, что немецкий фашизм был силен и коварен, что нам нужно учиться у стариков. А я смотрю в зал- зрелище и жалкое, и торжественное одновременно. На стульях сидит человек 200, практически все- женщины. Мужиков просто не видно. Бабушки- кто в платочках, кто в вязаных беретках- внимательно слушают. Эти люди счастливы уже тем, что о них вспомнили. Подсознательно понимаешь, что и они были молоды, сильны, красивы. Но беспощадная река времени все унесла с собой, оставив на лицах высохшие русла морщин. С похмелья жизнь воспринимаешь особенно остро, и поэтому мне стало страшно, неужели и я буду таким? Наше поколение не видело войны, повзрослевшие на стыке исторических эпох, мы, вероятно, не до конца определили себя в мире, отсюда и некоторая инфантильность, некоторое равнодушие, прикрывающее страх перед реальными действиями. Патриотизм на кухне за бутылкой и в чеченских горах- абсолютно разные вещи. Пошарил глазами, нашел дядю, он заметил меня, заулыбался.
   Слово взяла председатель совета ветеранов нашего района. Снова говорила хорошие слова, что- не помню, старики ее слушали, аплодировали. Потом директор школы – Жанна Олеговна- благодарила ветеранов, желала здоровья и прочее, и прочее. Старшеклассники стояли в почетном карауле со скорбными лицами. Горка из гвоздик алела в углу сцены. У окна подарки от районной администрации- одеяла китайские.
    Наконец встал представитель управы и сказал:
- Сейчас мы преступаем к награждению, я буду зачитывать фамилии, а вы вставайте. Ученики школы принесут вам медали. Если не сможете встать, поднимайте руку.
   За сценой включили музыку-какая-то мелодия военных лет, но настолько заунывная, что под нее не награждать, а хоронить надо. Тут мне стало совсем тошно. Многие старушки не могли подняться, просто протягивали вверх иссохшие ладони. Я ждал, прикрыв глаза. Слышу: ”Награждается Гладков Анатолий Михайлович!” О! Это дядя.
    Не таков мой дядюшка, чтобы сидеть на месте, смотрю, поднялся во весь рост, в глазах огонь. Подошел к нему мальчик, медальку протягивает, гвоздики дарит с одеялом.
Дядя улыбается, благодарит, хотя это мы ему спасибо говорить должны.
Потоптались и пошли домой потихоньку, не знаю, кто кого ведет. Так и добрались до стоянки.
    Усадил я дядю, сам сел за руль и думаю: ”Да-а, славная Победа была, люди великий подвиг совершили, пол- Европы под сапогом у русского солдата, такую силу разбили, только вот везу я дядю домой на немецкой машине”.

18.03.2005г.