|
Ну…
- Не подскажете, в какую сторону МКАД?
- В любую.
Московский разговор.
Ну, помыкался я без работы, помыкался ...нет в этом ничего хорошего. Жиром точно не заплывешь, а вот паутиной зарасти, как не фиг делать. Мозги тупеют, мышцы дряхлеют, дух слабеет. Встречаю у подъезда одноклассников, сидят, пиво пьют. Слово за слово.
- Как,- спрашиваю,- вы без работы?
- А чё? Без работы хорошо, без денег плохо...
Вот уже и менталитет меняться начал. Поднялся в квартиру, обед разогреваю. Вдруг звонок. Поднимаю трубку- Дима, давнишний друг.
- Сань, за руль сесть не хочешь?
- За какой руль?
- За правый. Ко мне на грузовую водилой пойдешь? По деньгам сговоримся.
-Ну давай, попробуем, за правым никогда не ездил, может, покатаемся для начала.
- Договорились.
К концу недели я был вписан в страховку, снабжен деньгами на солярку, чисто выбрит и в радостном настроении ехал по Москве- привыкал. Руль справа, коробка слева, все приборы включаются по-другому, в зеркала посмотришь- вообще голова кружится. Хорошо хоть педаль газа под правой ногой. С понедельника нужно работать по заказам на перевозку и, само собой, клиент не должен почувствовать, что я веду машину неуверенно.
Но в понедельник заказа не было, весь день просидел дома. Вечером звоню другу Сереге.
- Вот,- говорю,- день прошел впустую, нет работы. Должен был взять заказ, да не случилось.
- Не переживай,- говорит Серега,- я тебя на завтра закажу.
- А что делать?
- Нужно из Царицынского театра кровать забрать бутафорскую и на Тульскую ее отвести.
- Вот и ладушки.
Утром подъезжаем к театру, еще сумрачно и холодно. Бордовое здание с пародией на римский портик вместо фасада встречает нас тишиной. Только где-то в глубине скользят призрачные силуэты уборщиц и изредка хлюпают половые тряпки.
- Погоди здесь,- говорит Серега,- я сейчас. Вот, забери это, а то у меня в салоне Ника с ума сойдет. Серега протянул небольшую коробку, в которой нахохлившись сидела синица и смотрела на меня суровым взглядом ветерана НКВД.
- Не летает?- спрашиваю.
- Нет,- бросил на ходу Серега и растворился в сумраке служебного входа.
Сижу, жду. Мне хорошо, время идет и денежки идут. Сереги нет довольно долго. Закрыл машину, пошел его искать. Побродил по театру, слышу,- где-то шум и ругань. Подхожу. Серега с каким-то мужиком тащат кровать достаточно серьезных размеров, хоть и понятно, что она бутафорская, но вес имеет вполне реальный, да еще в арку не проходит, от этого Серега и ругается.
- Ты здесь кем работаешь? Монтировщиком, или так- погулять вышел?
- Ну-у я... это...ы,-сопит мужик.
- Ты театр должен знать, как свои пять пальцев!
- Ы...
- Сань, перегони машину, с другой стороны здания выносить будем. Здесь через первый этаж не проходит.
- Мы это, его, через второй спустим.
- Кого его?
- Ы... Кровать.
Серега устало выдохнул и поднял глаза к небу. Я пошел перегонять машину. Снова сижу жду, теперь уже у парадной лестницы, но никто из театра не выходит. Тем временем синица вполне освоилась, прыгает по салону, гадит на обивку и временами чирикает. Одно крыло, видимо, травмировано и она им не шевелит, зато при помощи другого совершает маневры с панели на руль, посмотрит на меня, повертит головой и прыг на сиденья. Потом за спинки, там пошебуршит, на пол к педалям и по новой на панель. В общем, птица оказалась весьма компанейской. За час так освоилась, что сев ко мне на плечо, клюнула в мочку уха и попачкала кепку.
Долгое отсутствие Сереги стало беспокоить. Еще раз пошел в театр, откуда-то сверху слышна ругань и пыхтение. Поднимаюсь, и передо мной предстает такая картина. Мужики тащат кровать на третий этаж, потому что и со второго этажа спустить ее тоже не удалось, зато на третьем, по рассказам монтировщика, есть шахта до самого первого и блок с веревкой. Серега- злой, как голодный режиссер, из глаз искры сыплются, монтировщик и вовсе молчит- за кроватью не видно. Испугался.
Худо-бедно спустили мы кровать и погрузили в машину. Собрались, поехали. Хотя поехали- громко сказано, уперлись в пробку и час с лишним еле ползли в сторону центра. Тем временем синица залезла мне на макушку и следила за дорогой. Потом села не плечо и что-то чирикала. Я ей говорю: ”Сядь в коробку и веди себя прилично, не мешай машину вести”. Не слушает, общество нужно. Пробовал усадить в коробку и накрыть атласом автодорог, не получается, атлас при торможении сползает. Под кепкой задохнется, что делать- не знаю. Но самое страшное, что лезет под педали. Дура,- говорю,- я же тебя раздавлю и даже не замечу. А она мне в отчет : ”Чирик, чирик”.
Затрещал мобильник. Дима звонит.
- Сань, на дальнобой пойдешь? Заказ есть.
- А куда?
- На Воронеж. 550 в одну сторону.
- Давай, схожу.
- Тогда все, принимаем этот заказ.
Еду, думаю: а что, неплохо. Воронеж посмотрю, никогда там не был. Тем более, что у дальнобойщика не жизнь, а малина: весь день сидишь возле своей кровати и смотришь в окно.
Теперь быстренько разгрузиться и снова на погрузку. Подъехали на Тульскую, Серега впереди едет, дорогу показывает, я баранку кручу. Синица по машине прыгает. Вдруг на последнем повороте слышу истошный птичий крик. Резко убираю ноги с педалей, но поздно. На полу в агонии бьется желтый комочек. Допрыгалась и попала под пятку. Глаза смотрят на меня с укором: ”Саня, за что? Я к тебе как к другу, а ты...”. Остановился. Осторожно поднимаю: может, выживет, но нет. Еще пара судорог, и у меня в руке пока еще теплый трупик. Мир рухнул. Был бы я маленький, плакал бы неделю, а сейчас отнес и бросил тельце в мусорный бак. Нелепо как-то. Синица! Рождена быть свободной и греха на ней нет. Не услышим мы ее весной, не обрадуемся ее песням в такт капели. Страх как на сердце погано.
Подошел Серега, давай, говорит, разгружаться. Вытряхнули мы эту раскладушку и поспешил я на погрузку, до 16-00 нужно успеть на Ленинградку. Еду, думаю, ну что за день, и синица в руке померла, и журавля в небе не видать. Вот и решай, что лучше. Похоже, сегодня нужно ставить на зеро.
Приехал на адрес, получил документы, Дима подъехал, проинструктировал на всякий случай. Загрузили. Всего 35 грузовых мест, этикетки на Воронежский ликероводочный завод. Завтра в 8-00 нужно быть на месте. Тем временем стемнело, из Москвы в область потянулись караваны машин- начался вечерний отлив. Зачехлил тент, поеду пока домой, поужинаю, посплю пару часиков, а там и в дорогу.
Дома что-то съел, и спать. Есть в запасе пара часов, нужно отдохнуть. Но не тут-то было. Телефон звонил несколько раз, мама с работы приехала, Серега заглянул рассчитаться за перевозку. Как на грех случилась дальнобойная лихорадка- заснуть не могу, всего трясет, в дорогу тянет. Эх, думаю, чего себя мучить. Поехал.
Дизель еще не успел как следует остыть, поэтому весело завелся и застучал не пойми чем. Ну ничего, как говорится: “Хороший стук наружу вылезет”. По коробке, на педальку, взгляд на часы, они отвечают 00-00. Начался новый день. Третья, четвертая передачи, вот уже и третье транспортное кольцо, Каширка, Липецкая улица- финишная прямая. Теперь никуда не сворачивать и упрусь в Воронеж. Ехать одно удовольствие, трасса пустая, только одометр крутит и крутит километры. Вот Московская область кончилась, Тульская началась. Поездил я с дальнобойщиками знатно, вот только сам на дальняк ни разу не ходил. Видимо, пришло время по-взрослому этим делом заняться.
Приемник в машине работает плохо, еду, сам себе песни пою про то, как “тормоза не откажут на спуске” и “крепче за баранку держись, шофер”. Так проскочил в темноте всю Тульскую область, началась Липецкая. Дорога заметно ухудшилась, колейность просто кошмарная, грузовик задом виляет как старая куртизанка. Морозный туман встал над трассой, даже если встречная машина включает дальний свет, мне не слепит глаза, такое молоко разлито кругом. Да еще как на грех “крыть” стало. Смотрю, время за три часа перевалило. Растер себе уши, правое горит, левое холодное, наверное, Ларчик вспоминает. Посты меня не останавливают, так и тащусь по темноте с разными ушами. Одометр показывает 250 км от дома. Наверное, пора остановиться, но охота проехать подальше, жму и жму на педальку, деревню Крутой Верх с разгона проскочил, а там была стоянка для дальнобойщиков, все вперед и вперед по мраку. Глаза слипаются, все-таки со вчерашнего утра на ногах. Одометр говорит 301, сворачиваю на освещенный пятачок, в ряд стоят несколько КАМАЗов и фуры. Пристраиваюсь, глушу мотор. Из дома захватил хлеба, нарезку и воду. Ужинаю с таким удовольствием, что и не передать.
В соседней машине, завалившись на сиденья, посапывает мужичок, немедленно следую его примеру. Будильник ставить я не стал, двигатель не заводил. Кабина за час вымерзнет – сам проснусь. Кепку надвинул поглубже, ладошки за пазуху спрятал и сразу отключился.
Холод. Холод прокрался в кабину, да что там в кабину, в душу. Я открыл глаза и попробовал сесть. Тело затекло и замерзло, с темного неба равнодушно глядит звезда. Рассусоливаться не стал, завелся, прогрелся и в путь. Со стоянки выезжает фура, сделав несколько метров по дороге, сворачивает на обочину, глушит мотор и застывает в морозном сумраке. Непонятно, что это он?
Плавно выруливаю на трассу, прибавляю газу, и тут машину начинает нести, весьма неприятное ощущение, когда твой зад тебя обгоняет. Вечерний туман никуда не пропал, а лег на дорогу тонкой ледяной коркой, вот почему фура не стала никуда ехать! Еле плетусь, скорость не более 40-ка, при любом изменении скорости или направления машину кидает. Рулем еле поворачиваю. Изредка фары выхватывают лежащие на обочине автомобили. Кто боком, кто на крыше задрав лапки. Так проходит час, а может два, но кажется, что я еду уже всю жизнь. Смотрю на одометр, от ночевки пройдено 80! Я думал, больше. Проезжаю город Елец, убитые дороги, на эстакаде глубокая продольная выбоина. Заметил слишком поздно, поймал ее правым колесом, машина заметно накренилось, расплескивая по кишкам адреналин. На асфальте здесь кто-то неплохо нажился. Так, прыгая по колдобинам, встречаю рассвет. Солнце вываливает на морозное небо, давя потускневшие звезды.
Прошел еще час, дорога стала получше, вскоре закончилась Липецкая область, началась Воронежская . Вдалеке заметил пост, подъехал ближе,- нет, не пост, просто платная дорога. Никогда раньше не пробовал такого чуда, за 20 смешных рублей мне предоставили 50 км. чудесной трассы, да с такой разметкой, что Третье транспортное отдыхает! Разогнался под сотню, тент хлопает, мотор гудит, я радуюсь. А виды кругом замечательные, поля с черной как уголь землей подернуты дымкой проросших озимых, снега нигде нет, редкие рощи разбросаны между речек и оврагов. Солнце поднялось достаточно высоко, и видно, как далеко-далеко небо сходится с землей. Переезжаю Дон, на другом берегу город Задонск, множество храмов отражаются в спокойной воде, да и весь мир кругом тихий и чистый, как сон ребенка. С окончанием платной дороги заканчивается и эта идиллия. Кочки и ямы мигом прогоняют лирическое настроение. Тут уж не до красот, все внимание на дорогу. Долго ли, коротко ли я ехал- не знаю, но вижу: на разделительной стоит золотой крест, а за ним и надпись: ”Воронеж”. Во всяком городе местный винзавод- объект не просто известный, а даже популярный в народе, поэтому место разгрузки нахожу без труда. Время 8-00, в городе пробки, до московских им, конечно, далеко, но постоять пришлось. Еще неприятно удивили трамвайные рельсы, как нарочно они вылезали из-под асфальта сантиметров на 10.
Завод- старое здание с новым фасадом, на проходной стойкий запах алкоголя. Оформился, проехал, разгрузился. Умылся и почистил зубы в заводском туалете, пустив слезу от хлорки. Навел порядок в кабине.
Ко мне подошла кладовщица, ее темно-синий казенный халат прошуршал: ”Слава КПСС!”.
- Как там дорога?
- Отвратительная, гололед, местами сильный туман, много аварий...
- Ох,- выдохнула она,- а у меня муж дальнобойщик на Питер ушел, вот переживай теперь! Что за работа такая, и он здоровье кладет, и я как на иголках,- вернется или нет!
Дурак, думаю, кто меня за язык тянул. Сказал бы “нормально”или “как всегда”. Заставил женщину переживать, она и так дергается, а тут еще я. Нехорошо.
- Бухгалтерия знаешь где?
- Нет.
- Пойдем покажу, отметишь ТТН. И кладовщица отвела меня в административное здание.
В бухгалтерии сидела девушка, видимо, секретарь, намазанная и надушенная сверх всякой меры, она источала такой апломб, что на нем можно было поскользнуться еще подходя к двери кабинета. Я- центр мироздания, я- вершительница судеб, без моей воли не всходит Солнце, не дует Ветер и не растут деревья. Она меня искренне насмешила, и я заулыбался. Девушка правильно приняла это на свой счет, но неверно истолковала.
- Что вам?- как можно строже спросила она.
- Да вот, печать поставить на ТТН.
- Дайте сюда,- сказала она таким тоном, будто делала мне великое одолжение.
- Пожалуйста,- и я протянул бумаги.
Секретарь стала их изучать, по-моему, мало что понимая. Потом достала печать и приляпала, конечно, не туда, куда нужно.
- И вот сюда, пожалуйста, тоже,-я указал правильное место.
Девушка скривилась, но печать поставила. И в этот момент она заметила адрес поставщика с такими сладкими буквами “МОСКВА”.
-О,- сказала она,- да Вы из Москвы! Ну и как там? Что нового? Я была у Вас в 97-м году, когда школу закончила, мы с классом ездили! Теперь она всеми способами демонстрировала свое расположение, сменив гнев на милость.
-Ну расскажите, как Столица!
- Стоит,- говорю. Развернулся и пошел к двери.
На выходе из заводоуправления встретил кладовщицу.
- Отметился?
-Да, спасибо.
- А водки нашей не купил, тут при заводе магазинчик есть, как выедешь с проходной,- налево. Возьми, сувенир домой привезешь. Ну, счастливого пути!
Так я и поступил. Купил бутылку водки “Воронеж“, перекусил наскоро сидя в машине и отправился в обратный путь. Дорога не близкая, темнеет рано, и я хотел до ночи попасть в Тамбовскую область, там начинается нормальная автомагистраль и не придется спотыкаться обо все кочки.
На придавленной педальке покидаю гостеприимный Воронеж, сам не заметил, как проехал границу с Липецкой областью, вот уже и Дон позади. В низинах стоит туман, погода безветренная, а я бегу наперегонки с ночью, понимаю, что все равно догонит, но и я буду ближе к дому. От спины к голове мягкими кошачьими шагами движется усталость, за ней по проторенной дорожке сон- два верных помощника гололедицы. Но сама эта принцесса поджидает меня километров за триста на севере. Такая поездка- прекрасная возможность побыть с собой наедине, подумать о бренности бытия, о смысле жизни и обо всем прочем.
Но вместо этого я, разинув рот, любовался красотами окружающего пейзажа. Скоро ляжет снег и, как минимум, на 4-5 месяцев укроет землю, поэтому глаза жадно хватали проносившиеся мимо осенние поля и пустой лес.
Дорога не кончалась, с холма на холм, вверх- вниз, вправо- влево, как и вся наша жизнь. Кого-то обгоняем, от кого-то отстаем, кто-то и вовсе теряется за поворотом, кто-то вырвался вперед, но потом оказался в кювете, а кто-то сам вылез из канавы, отряхнулся, плюнул на обочину и- на тебе, едет!
Тем временем на горизонте показался Елец. Въезжаю в город, дорога делает резкий поворот, а я- остановку. Прямо у обочины разбит рынок. Торгуют всякой всячиной, просто восточный базар в липецком исполнении. Купил пирожки и снова в путь.
Так прошла еще пара часов, очень медленно, едва заметно стало смеркаться. Вижу впереди указатель: Тамбовская область. Еще несколько раз тряхнуло, и я очутился на приличной трассе. После чего произошло следующее: за несколько минут день погас. Кто-то выключил Солнце. Тьма навалилась внезапно как похмелье, все было так хорошо и весело, а стало плохо и грустно. Успел,- подумал я, - теперь хоть и не близко, зато дорога хорошая.
В темноте ехать не так интересно, прошел указатель с надписью “Куликово поле”, больше ничего примечательного. Красные огни впереди, белые огни по зеркалам и слева.
Еду, еду, еду, уже и мыслей в голове нет, и усталость сказывается все сильнее, и глазки слипаются, попил воды- не помогает. Машина как крот, в полной темноте куда-то лезет, только фары выхватывают маленький кусочек асфальта впереди, да редкие освещенные развязки оживляют монотонность движения. Борешься уже не столько с дорогой, сколько с самим собой.
Московская область. На мгновенье мелькнул указатель, и снова мрак по обочинам. Самое ужасное, что ничего не меняется, иногда кажется, что просто стоишь не месте, а дорога сама под тебя движется. Спать сильно хочется. Впереди идет фура, ее габаритные огни смотрят на меня и поют колыбельную. А сколько я уже за рулем? Напрягаю мозг, но мысли рассыпаются и никак не хотят сложиться во что-то более отчетливое, чем кучка мусора в правом полушарии. Веки тяжелеют, руки на баранке затекли, плечи устали.
Нет, думаю, так дело не пойдет. Придавлю-ка я песняка. И затянул про то, как “тормоза не откажут на спуске”. Не просто пою, кричу, сам себя бужу. До Москвы остается 100 километров, они самые трудные, вроде дом близко, но расслабляться нельзя, обочина-барышня весьма гостеприимная.
Со сном борюсь всеми способами, Винни только смеется надо мной. Песни пел, чувствую, скоро охрипну. Воду пил- уже противно, тем более, она даже не кипяченая, так, из-под крана налил. Наконец, включил радио- если ненадолго, то можно. Надолго- только хуже убаюкивает. У моего знакомого дальнобойщика была кассета с кавказскими мотивами, все в ритме Лезгинки. Так он с устатку и под нее дремать начинал.
Собрал все свои потроха в горсть, давлю на педаль. Можно, конечно, и остановиться, кимарнуть. Никто не торопит, «конем» иду, но будет не спортивно.
Сколько продолжается такая езда, сказать сложно, пространство невероятно растянулось, а время остановилось, мысли пропали, мое существование подтверждает только одометр, отсчитывая километры.
Впереди восход. Море света, огни, огни! Э, да ведь это МКАД! Без остановки проезжаю пост. По Липецкой добираюсь до Севанской и ставлю машину у подъезда. В одну руку, пузырь другой открываю квартиру. Сна уже нет, просто чудовищная усталость. Винни на тумбочку, водку в морозилку. Сам падаю на диван и раньше, чем мое ухо касается подушки, я уже сплю.
Сновидений нет, просто кто-то лижет мне нос. Проснулся. Рыжий спаниель Ника, радостно скуля и виляя хвостом, лезет ко мне на руки. Значит, Серега вернулся с работы.
- Что есть в печи, все на стол мечи!
- О, Санечка, здорово!
Мы накрыли низкий журнальный столик и уселись на диван. Запотевший сувенир был разлит по стопкам, закуска радовала глаз и живот.
- Ну, как съездил, рассказывай!
- Знаешь,- говорю,- Серега, дорога -это как река, только меняется не она, а ты.
- И что же в тебе изменилось?
- Не знаю, но я вернулся другим.
- Тогда с почином тебя, Санечка.
Наши стопки непринужденно звякнули.
11.01.2006г.
|